Дело было в Саратове - Три губернатора – три особняка

11-09-2015
12:35
Тематика:
Культурная

В ритме вальса



«При губернаторе Белякове Саратовская губерния хоть Богу молилась, ну, а при вас, 20 лет, что делала?» - строго спросил ревизор, сенатор Николай Иванович Огарев саратовского губернатора Алексея Давыдовича Панчулидзева. «Плясала, Ваше Высокопревосходительство», - с холодной иронией ответил губернатор.





И не соврал. За это Алексея Панчулидзева, который верховодил на Саратовщине в начале XIX века, можно было бы назвать одним из самых честных руководителей нашей областью. Если бы не многочисленные, как сейчас бы сказали «факты коррупции». Но это уже совсем другая история. 

После войны 1812 года Москва еще долго восстанавливалась. Бежавшие подальше от театра военных действий дворяне надолго облюбовали на тот момент одну из самых обширных губерний Российской империи – Саратовскую. Знать переехала в провинцию и привезла в Саратов столичный блеск и шик: светские рауты, приемы и, конечно же, балы.  

Знатный сластолюбец, губернатор Панчулидзев принимал высшее общество в своем особняке на нынешней улице Некрасова, 17. «Собрание в день праздника оказалось одним из самых блестящих. При виде массы дам, разместившихся вокруг обширного зала, можно было подумать, что находишься среди одного из самых элегантных салонов Парижа. Все они были в туалетах самой последней парижской моды, а разговор их или вернее щебетание, царившее среди них, велось исключительно на французском диалекте с изысканностью и чистотой произношения, которые напоминали собой лучшее парижское общество», - вспоминал о губернаторском приеме военный врач, француз Франсуа Мерсье.

Но в 1814 году дом Панчулидзева в центре города сгорел. Предприимчивый губернатор не стал долго горевать. Сам переехал на дачу, которая находилась на месте нынешнего городского парка, а сгоревший дом продал казне. Алексей Давыдович за обугленный особняк получил значительный барыш, а Саратов – первую в нашем городе мужскую гимназию.

Перебравшись за город (а зеленая территория нынешнего парка находилась тогда за границам Саратова), Панчулидзев взялся за обустройство нового обиталища с присущим ему размахом. Во-первых, «дача» была полностью перестроена и превращена в «очарованный замок», как называли резиденцию губернатора современники. Во-вторых, лес, значительно облагороженный трудами пленных французов, стал общедоступным парком, излюбленным местом отдыха саратовцев на долгие годы.



Фигура вторая - печальная



Переезжать в Саратовскую губернию Петр Аркадьевич Столыпин откровенно не хотел: должность гродненского губернатора, которую он занимал всего год, его устраивала, семья обжилась «на водах». В Саратове же его ждали не столько фамильные земли предков, сколько бунты, мятежи и забастовки рабочих. Министр внутренних дел Вячеслав Плеве уговаривать не стал: «Меня Ваши личные и семейные обстоятельства не интересуют, и они не могут быть приняты во внимание. Я считаю Вас подходящим для такой трудной губернии и ожидаю от Вас каких-либо деловых соображений, но не взвешивания семейных интересов». Так в 1903 году Столыпин стал губернатором Саратовской области.

Дом для назначенца и его семьи выбирала специальная комиссия из Москвы. Выбор пал на недостроенный особняк мукомола Карла Рейнеке на углу улиц Вольской и Малой Сергиевской (ныне ул. Мичурина). Министерство внутренних дел купило недострой за 125 тысяч рублей. Проектом достройки дома занимался инженер-архитектор Александр Клементьев. Для Столыпина и его семьи создали все удобства: просторный особняк с комнатами с росписью в стиле немецкого Ренессанса и в восточных традициях, с бальным залом в зеркалах, паркетными полами, потолками в пять метров и девятью шикарными каминами. По соседству отстроили и здание губернской канцелярии. 

В революционном 1905 году Саратовскую губернию лихорадило. «Население местами весьма разнузданно, склонно снисходительность считать за слабость и чуть ли не за поражение со стороны правительства», - писал в своих отчетах в Москву Столыпин. Он подавлял бунтарей жестко: губернские уезды наводнила конная полиция и вооруженные казаки, политически неблагонадежных в Саратове арестовывали по одному лишь подозрению и высылали за пределы губернии. 

Не раз Столыпину приходилось лично усмирять толпу. В одной из поездок по саратовским уездам в бунтующей толпе на него наступает человек: агрессивный, с убийством во взгляде. Столыпин бросает ему на руки снятое с плеч форменное пальто. «Держи», - отдает он приказ повелительным тоном. Потенциальный убийца молча берет пальто. И вот уже Столыпин спокойно держит речь перед загипнотизированной его мужеством толпой.

На саратовского губернатора не раз покушались: в Балашове, в Саратове. В его собственном особняке эсерка, пришедшая под видом посетительницы, застрелила прибывшего из Москвы генерал-адъютанта Сахарова. Говорили, что настоящей ее целью был Столыпин.

Мужественный и бесстрашный в толпе, Столыпин прекрасно понимал, по какому тонкому льду идет: «Каждое утро, когда я просыпаюсь и творю молитву, я смотрю на предстоящий день, как на последний в жизни, и готовлюсь выполнить свои обязанности, устремляя уже взоры в вечность», - писал он в дневниках. Эту внутреннюю тревогу Столыпина очень точно подметил художник Илья Репин. Злые языки твердили, что портреты Репина преследует злой рок: написал критика Писемского – и тот умер в течение года, по заказу Третьякова Репин изобразил поэта Тютчева - и того вскоре не стало…

«Эх, вам бы Столыпина написать! Замучил ведь, этот ретивый премьер-министр!» - пошутил как-то один знакомый художника. Неудачно пошутил… Вскоре Репин получил заказ написать портрет Столыпина для Саратовской городской думы. Как только портрет был закончен, Столыпин поехал в Киев, а там… городской театр, помощник присяжного поверенного террорист Дмитрий Богров…)

Печальная судьба постигла и его особняк в Саратове. После революции его передали туберкулезному институт, а в 30-е годы здесь разместили областной противотуберкулезный диспансер. Вся богатая отделка дома теперь скрывается от заразной болезни под гипсокартоном, восемь из девяти каминов «законсервированы», а в венецианском зеркале 18 века отражаются белые халаты врачей и исхудавшие силуэты чахоточных больных.



Фигура третья - разлучная



Оклад в 13 тысяч рублей в должности советника в аппарате советников, дом в селе Столыпино Балтайского района, внуки, пес Душман и огромная коллекция часов… Нынешняя жизнь экс-губернатор Саратовской области Дмитрия Аяцкова мало отличается от бытия заслуженного пенсионера..

Но вернемся в то время, когда Дмитрий Федорович завидовал Монике Левински и звался преемником президента Ельцина.





- Ах какой мезальянс! Губернатор и буфетчица! 20 лет разница! – шепталась саратовская околополитическая тусовка конца девяностых о третьем браке Аяцкова. Слухмейкеры как всегда преувеличивали. Избранницей главы области стала Ольга Сергеева – молодая руководительница губернаторской резиденцией. С новой супругой – хотя дотошные юристы называют такой союз сожительством – у тогдашнего губернатора разница в возрасте была 19 лет. Ее материальное положение было весьма и весьма благополучным и хорошо сочеталось с барскими замашками супруга. 

Оба домовитые и крепкие хозяева, губернаторская чета решила обзавестись жилищем под стать размаху личностей. В далеком 1997 году в живописном месте Октябрьского ущелья Саратова некий предприниматель взялся построить для правительства области два гостиничных домика. Стройка шла вяло, а потом и вовсе остановилась. В начале нулевых правительство решает рассчитаться с бизнесменом за так и не завершенное строительство. Причем в качестве платы за работу тот получает те самые недостроенные коттеджи. 

А дальше начинается самое интересное. Щедрый бизнесмен неожиданно переуступает право собственности на недострой гражданской супруге Аяцкова. Причем делает это совершенно безвозмездно, несмотря на то, что по разным оценкам домики стоили от 1 до 4 млн рублей. 





«Губернатор стал моей первой и, уверена, последней любовью», - признавалась венчанная супруга Аяцкова Ольга Сергеева в интервью. Говорила, что хочет большую семью и, конечно же большой дом. Хозяйка взялась за достройку коттеджей с размахом. 

Из недостроенных гостевых домиков у Сергеевой получилась настоящая барская усадьба: господский дом и жилище для прислуги соединялись оранжереей, в доме был огромный зал для приема гостей, террасы, пять беседок и два бассейна, три подземных гаража и парк. Риелторы оценивали сооружения в 6 миллионов долларов. «Для будущих наследников строю», – говорила Сергеева.

Но в 2004 году губернаторское кресло под Аяцковым пошатнулось. Самого Дмитрия Федоровича заподозрили в превышении должностных полномочий и злоупотреблении служебным положением, а с его гражданской жены спросили за те самые коттеджи.

На суде супруги то, отказывались от собственного брака «перед Богом», то говорили, что шикарные хоромы строили для детишек из детдома. В итоге Ольге пришлось скрываться от следствия, а Дмитрию Федоровичу уступить назначенцу Павлу Ипатову не только должность губернатора, но и губернаторский особняк.





«Дом Аяцкова», как его называют в народе, перешел в областную собственность. Тогдашний губернатор Павел Ипатов распорядился переделать особняк под детсад. Рабочие уже было взялись за переделку: убрали «опасную» винтовую лестницу, скользкий паркет и негожие для детского глаза обнаженные статуи из интерьера. Но на том и остановились. Следующий губернатор Валерий Радаев захотел передать хоромы под реабилитационный центр для ветеранов. Но «дом Аяцкова» так и остается бесхозным. Пустуют 36 комнат, 3 зала, 6 санузлов, 5 беседок, 2 бассейна, один гараж и один парк.





Фото - Тимофей Бутенко и oldsaratov.ru

рейтинг (16)
Поиск
Рейтинг Эфиров Рейтинг Новостей
Онлайн трансляция Эхо Москвы в Саратове

ОнЛайн трансляция Эхо Москвы в Саратове